Неточные совпадения
В 55-м
году он повез сына в университет; прожил с ним три зимы в Петербурге, почти никуда не выходя и стараясь заводить
знакомства с молодыми товарищами Аркадия.
— Ведьма, на пятой минуте
знакомства, строго спросила меня: «Что не делаете революцию, чего ждете?» И похвасталась, что муж у нее только в прошлом
году вернулся из ссылки за седьмой
год, прожил дома четыре месяца и скончался в одночасье, хоронила его большая тысяча рабочего народа.
Улавливая отдельные слова и фразы, Клим понял, что
знакомство с русским всегда доставляло доктору большое удовольствие; что в 903
году доктор был в Одессе, — прекрасный, почти европейский город, и очень печально, что революция уничтожила его.
— Еду мимо, вижу — ты подъехал. Вот что: как думаешь — если выпустить сборник о Толстом, а? У меня есть кое-какие
знакомства в литературе. Может — и ты попробуешь написать что-нибудь? Почти шесть десятков
лет работал человек, приобрел всемирную славу, а — покоя душе не мог заработать. Тема! Проповедовал: не противьтесь злому насилием, закричал: «Не могу молчать», — что это значит, а? Хотел молчать, но — не мог? Но — почему не мог?
От этих людей Самгин знал, что в городе его считают «столичной штучкой», гордецом и нелюдимом, у которого есть причины жить одиноко, подозревают в нем человека убеждений крайних и, напуганные событиями пятого
года, не стремятся к более близкому
знакомству с человеком из бунтовавшей Москвы.
Одних унесла могила: между прочим, архимандрита Аввакума. Этот скромный ученый, почтенный человек ездил потом с графом Путятиным в Китай, для заключения Тсянзинского трактата, и по возвращении продолжал оказывать пользу по сношениям с китайцами, по
знакомству с ними и с их языком, так как он прежде прожил в Пекине
лет пятнадцать при нашей миссии. Он жил в Александро-Невской лавре и скончался там
лет восемь или десять тому назад.
— В Париже, уже несколько
лет тому, вскоре после декабрьского переворота, мне пришлось однажды, делая по
знакомству визит одному очень-очень важному и управляющему тогда лицу, повстречать у него одного прелюбопытнейшего господина.
Признаюсь пред вами заранее в одной слабости, Карамазов, это уж так пред вами, для первого
знакомства, чтобы вы сразу увидели всю мою натуру: я ненавижу, когда меня спрашивают про мои
года, более чем ненавижу… и наконец… про меня, например, есть клевета, что я на прошлой неделе с приготовительными в разбойники играл.
Я много
лет изучал трущобы и часто посещал Хитров рынок, завел там
знакомства, меня не стеснялись и звали «газетчиком».
Таким образом, по охлаждении лишнего жара в Вере Павловне и Мерцаловой, швейные и магазин продолжали существовать, не развиваясь, но радуясь уже и тому, что продолжают существовать. Новое
знакомство Кирсанова продолжалось и приносило ему много удовольствия. Так прошло еще
года два или больше, без всяких особенных происшествий.
В Медицинской академии есть много людей всяких сортов, есть, между прочим, и семинаристы: они имеют
знакомства в Духовной академии, — через них были в ней
знакомства и у Лопухова. Один из знакомых ему студентов Духовной академии, — не близкий, но хороший знакомый, — кончил курс
год тому назад и был священником в каком-то здании с бесконечными коридорами на Васильевском острове. Вот к нему-то и отправился Лопухов, и по экстренности случая и позднему времени, даже на извозчике.
— Еще бы! — сказала Вера Павловна. Они прочли два раза маленькую поэму, которая, благодаря их
знакомству с одним из знакомых автора, попала им в руки
года за три раньше, чем была напечатана.
Просыпаясь, она нежится в своей теплой постельке, ей лень вставать, она и думает и не думает, и полудремлет и не дремлет; думает, — это, значит, думает о чем-нибудь таком, что относится именно к этому дню, к этим дням, что-нибудь по хозяйству, по мастерской, по
знакомствам, по планам, как расположить этот день, это, конечно, не дремота; но, кроме того, есть еще два предмета,
года через три после свадьбы явился и третий, который тут в руках у ней, Митя: он «Митя», конечно, в честь друга Дмитрия; а два другие предмета, один — сладкая мысль о занятии, которое дает ей полную самостоятельность в жизни, другая мысль — Саша; этой мысли даже и нельзя назвать особою мыслью, она прибавляется ко всему, о чем думается, потому что он участвует во всей ее жизни; а когда эта мысль, эта не особая мысль, а всегдашняя мысль, остается одна в ее думе, — она очень, очень много времени бывает одна в ее думе, — тогда как это назвать? дума ли это или дремота, спится ли ей или Не спится? глаза полузакрыты, на щеках легкий румянец будто румянец сна… да, это дремота.
Вскоре к нему присоединился пожилых
лет черноватенький господин, весь в черном и весь до невозможности застегнутый с тем особенным видом помешательства, которое дает людям близкое
знакомство с небом и натянутая религиозная экзальтация, делающаяся натуральной от долгого употребления.
И первый
год, и второй греку верой и правдой служил он, на третий, сведя
знакомство с кизильбашами и даже выучась говорить по-ихнему, стал и свои пятаки продавать.
Хотя старая полковница уже несколько раз предлагала им побегать и поиграть, но они не успели еще возобновить между собой
знакомства, прерванного продолжительным уединением, в котором их держала все
лето сельскохозяйственная страда.
Знакомство у них завязалось еще
год тому назад, когда они вместе случайно ехали на пароходе в загородный монастырь и разговорились.
Долго жизнь не давала мне достаточно досугов, но в начале 80-х
годов, по поводу приезда в Петербург первой драматической труппы и моего близкого
знакомства с молодым польско-русским писателем графом Р-ским, я стал снова заниматься польским языком, брал даже уроки декламации у режиссера труппы и с тех пор уже не переставал читать польских писателей; в разное время брал себе чтецов, когда мне, после потери одного глаза, запрещали читать по вечерам.
Отступая несколько назад, я приведу подробности моего личного
знакомства с М.А.Бакуниным, этим первоначальным насадителем анархизма, в котором он очутился выучеником Прудона, в Париже в конце 40-х
годов.
О
знакомстве в зиму 1861–1862
года с Островским и наших дальнейших встречах я уже говорил и ничего особенно выдающегося добавить не имею. А то, что я помню из встреч наших в 70-х
годах, я расскажу в других местах.
Толпа в Мадриде на более нарядных и бойких улицах не очень резко отличалась от общеевропейской; но в народных кварталах в ней была южная типичность, которую я видел тогда еще впервые, так как
знакомство мое с Италией произошло с лишком
годом позднее, в ноябре 1870
года.
Наше дальнейшее
знакомство относится уже к 70-м
годам. Мы тогда вспоминали про"Старьевщика"и про его дебюты. Он уже получил известность, но все-таки не мог устроить своего материального положения сколько-нибудь прочно.
Наше предварительное
знакомство было слишком еще незначительно, чтобы сейчас же завязался интимный или, во всяком случае, живой разговор. От Тургенева вообще веяло всегда холодком, но, как я заметил и в 1864
году, он и с незнакомым ему человеком мог быть в своем роде откровенным. Он как бы стоял выше известных щепетильностей и умолчаний.
Личное мое
знакомство с Дюма состоялось позднее, по возвращении моем в Париж. И я о нем расскажу дальше. А теперь кончаю эту главу на поворотном пункте моего заграничного пятилетнего житья — с конца 1865 по конец 1870
года.
Но все-таки эти сборища у Сарсе были мне полезны для дальнейшего моего
знакомства с Парижем. У него же я познакомился и с человеком, которому судьба не дальше как через три
года готовила роль ни больше ни меньше как диктатора французской республики под конец Франко-прусской войны. А тогда его знали только в кружках молодых литераторов и среди молодежи Латинского квартала. Он был еще безвестный адвокат и ходил в Палату простым репортером от газеты «Temps». Сарсе говорит мне раз...
Наше
знакомство завязалось гораздо позднее, уже за границей, в половине 70-х
годов, и продолжалось до его смерти — о чем я еще буду иметь повод и место поговорить.
Я уже сказал выше, что других знаменитостей того времени, как Некрасова, Гончарова, Салтыкова, я в те
годы, 1863–1865, лично еще не знал, и наше
знакомство пошло уже после возвращения моего в Петербург, к 1871
году.
Но личного
знакомства с"Современником"так и не вышло вплоть до отъезда моего за границу в 1865
году.
Мое личное
знакомство с Александром Николаевичем продолжалось много
лет; но больше к нему я присматривался в первое время и в Петербурге, где он обыкновенно жил у брата своего (тогда еще контрольного чиновника, а впоследствии министра), и в Москве, куда я попал к нему зимой в маленький домик у"Серебряных"бань, где-то на Яузе, и нашел его в обстановке, которая как нельзя больше подходила к лицу и жизни автора"Банкрута"и"Бедность — не порок".
И к 1863
году, и позднее у него водилось немало
знакомств в Петербурге в разных журналах, разумеется, не в кружке"Современника", а больше в том, что собирался у братьев Достоевских.
Русское общество в тогдашнем Дерпте, все
знакомства, какие имел я в течение пяти
лет, и их влияние на мое развитие. Наши светские
знакомства, театральное любительство, характер светскости, отношение к нам, студентам, русских семейств и все развивавшаяся связь с тем, что происходило внутри страны, в наших столицах.
Тургенев вообще не задавал вам вопросов, и я не помню, чтобы он когда-либо (и впоследствии, при наших встречах) имел обыкновение сколько-нибудь входить в ваши интересы. Может быть, с другими писателями моложе его он иначе вел себя, но из наших сношений (с 1864 по 1882
год) я вынес вот такой именно вывод. Если позднее случалось вызывать в нем разговорчивость, то опять-таки на темы его собственного писательства, его переживаний,
знакомств и встреч, причем он выказывал себя всегда блестящим рассказчиком.
Когда я дойду до
знакомства моего с Луи Бланом (в Лондоне в 1868
году), я приведу и его мнение о тогдашнем гамском узнике, сделавшемся императором после переворота 2 декабря.
Тем и завершилось мое
знакомство с нелегальным Лондоном, и я точно не знаю, какую роль столица Великобритании играла для русской эмиграции в самые последние
годы, вплоть до нашей революции.
Москва конца 50-х
годов (где З-ч знакомил меня со студенческой братией) памятна мне всего больше
знакомствами в ученом и литературном мире.
А к следующему сезону он назначил дни — сколько помню, по четвергам, и через три
года в один из них состоялось и мое настоящее
знакомство с А.И.Герценом.
На конгрессах «Мира и свободы» знакомился я и с другими молодыми эмигрантами, сверстниками Жуковского. Одного из них я помнил еще во время студенческих беспорядков в Петербургском университете, тотчас после моего кандидатского экзамена, осенью 1861
года. Это был Н.Утин, игравший и тогда роль вожака, бойкий, речистый, весьма франтоватый студент. С братом его, Евгением, я позднее водил многолетнее
знакомство.
Тогда я с ним нигде не встречался, и личное наше
знакомство завязалось уже после 1875
года, то есть после моего вторичного возвращения из продолжительного пребывания за границей.
Мы с ним возобновили старое
знакомство, но мне — увы! — нечего было предложить ему. У меня не было никакой новой пьесы, когда я приехал в январе 1871
года, а та комедия, которую я написал к осеннему сезону, на сцену не попала. Ее не пропустил"Комитет", где самым влиятельным членом был Манн, ставивший свои комедии на Александрийском театре.
И по возвращении моем в Петербург в 1871
году я возобновил с ним прежнее
знакомство и попал в его коллеги по работе в"Петербургских ведомостях"Корша; но долго не знал, живя за границей, что именно он ведет у Корша литературное обозрение. Это я узнал от самого Валентина Федоровича, когда сделался в Париже его постоянным корреспондентом и начал писать свои фельетоны"С Итальянского бульвара". Было это уже в зиму 1868–1869
года.
В Ницце
годами водил я
знакомство с А.Л.Эльсницем, уроженцем Москвы, тамошним студентом, который из-за какой-то истории во время волнений скрылся за границу, стал учиться медицине в Швейцарии и Франции, приобрел степень доктора и, уже женатый на русской и отцом семейства, устроился прочно в Ницце, где к нему перешла и практика доктора Якоби.
С этого литературного
знакомства я и начну здесь мои воспоминания о писательском мире Петербурга в 60-х
годах до моего редакторства и во время его, то есть до 1865
года.
Русские в Дерпте, вне студенческой сферы, держались, как всегда и везде — скорее разрозненно. И только в последние два
года моего житья несколько семейств из светско-дворянского общества делали у себя приемы и сближались с немецкими"каксами". Об этом я поговорю особо, когда перейду к итогам тех
знакомств и впечатлений, через какие я прошел, как молодой человек, вне университета.
О нем я в 80-х
годах написал воспоминания в одном сборнике после многолетнего личного
знакомства и участия его в моем «Однодворце».
Как я сейчас сказал, в это время меня не было в России. И в Париже (откуда я уехал после смерти Герцена в январе 1870
года) я не мог еще видеть Лаврова. Дальнейшее наше
знакомство относится к тем
годам Третьей республики, когда Лавров уже занял в Париже как вожак одной из революционных групп видное место после того, как он издавал журналы и сделал всем характером своей пропаганды окончательно невозможным возвращение на родину.
Не нужно забывать, что Писемский по переезде своем в Петербург (значит, во второй половине 50-х
годов) стал близок к Тургеневу, который одно время сделал из него своего любимца, чрезвычайно высоко ставил его как талант, водил с ним приятельское
знакомство, кротко выносил его разносы и участвовал даже волей-неволей в его кутежах. Тургенева как художника Писемский понимал очень тонко и определял образно и даже поэтично обаяние его произведений.
Впоследствии, когда я после смерти А.И.Герцена и
знакомства с ним в Париже (в зиму 1868–1870
года) стал сходиться с Кавелиным, я находил между ними обоими сходство — не по чертам лица, а по всему облику, фигуре, манерам, а главное, голосу и языку истых москвичей и одной и той же почти эпохи.
В Петербурге в начале 70-х
годов мы возобновили
знакомство, но поводом к тому — для меня по крайней мере — было то, что оставалось еще что-то ему заплатить.
Расскажу я о них не в хронологическом порядке моего личного или заочного
знакомства с ними, а по их значению для всей нелегальной России, почему и начинаю с Герцена, хотя сошелся я с ним только в зиму 1869–1870
года в Париже.
С ним я вошел в более продолжительное
знакомство, когда сам вернулся в Россию в январе 1871
года.